Том 6. Стихотворения, поэмы 1924-1925 - Страница 53


К оглавлению

53
         крыло и колёса
да вместе с домом
              взял
            и понесся.
А захотелось
      остановиться —
вот тебе — Винница,
         вот тебе — Ницца.
Больным
       во время оное
прописывались
         солнечные ванны.
Днем
   и то,
      сложивши ручки —
жди,
        чтобы вылез
            луч из-за тучки.
А нынче
   лети
      хоть с самого полюса.
Грейся!
   Пользуйся!.. —
Любимой
        дни ушедшие мнятся.
А под ними
           города,
         селения
проносятся
           в иллюминации —
ежедневные увеселения!
Радиостанция
      Урала
на всю
   на Сибирь
            концерты орала.
Шаля,
   такие ноты наляпаны,
что с зависти
      лопнули б
             все Шаляпины.
А дальше
       в кинематографическом раже
по облакам —
      верстовые миражи.
Это тебе
      не «Художественный»
                  да «Арс»,
где в тесных стенках —
             партер да ярус.
От земли
       до самого Марса
становись,
         хоть партером,
            хоть ярусом.
Наконец —
      в грядущем
            и это станется —
прямо
   по небу
      разводят танцы.
Не топоча,
         не вздымая пыль,
грациозно
         выгибая крылья,
наяривают
          фантастическую кадриль.
А в радио —
      буря кадрилья.
Вокруг
   миллионы
            летающих столиков.
Пей и прохлаждайся —
             позвони только.
Безалкогольное.
         От сапожника
                и до портного —
никто
   не выносит
         и запаха спиртного.
Больному —
      рюмка норма,
и то
       принимает
      под хлороформом.
Никого
   не мутит
          никакая строфа.
Не жизнь,
        а — лафа!
Сообщаю это
к прискорбию
      товарищей поэтов.
Не то что нынче —
         тысячами
            высыпят
на стихи,
       от которых дурно.
А тут —
   хорошо!
          Ни диспута,
ни заседания ни одного —
            культурно!
Пол-двенадцатого.
         Радио проорал:
— Граждане!
      Напоминаю —
            спать пора! —
От быстроты
      засвистевши аж,
прямо
   с суматохи бальной
гражданин,
      завернув
         крутой вираж,
влетает
   в окно спальной.
Слез с самолета.
          Кнопка.
            Троньте!
Самолет сложился
              и — в угол,
                как зонтик.
Разделся.
       В мембрану —
              три слова:
— Завтра
       разбудить
         в пол-восьмого! —
Повернулся
      на бок
         довольный гражданин,
зевнул
   и закрыл веки.
Так
      проводил
      свои дни
гражданин
          в XXX веке.

III
Призыв

Крылатых
         дней
         далека дата.
Нескоро
   в радости
         крикнем:
            — Вот они! —
Но я —
   грядущих дней агитатор —
к ним
   хоть на шаг
         подвожу сегодня.
Чтоб вам
       уподобиться
         детям птичьим,
в гондолу
        в уютную
         сев, —
огнем вам
         в глаза
           ежедневно тычем
буквы —
       О.Д.В.Ф.
Чтоб в будущий
         яркий,
         радостный час вы
носились
       в небе любом —
сейчас
   летуны
      разбиваются насмерть,
в Ходынку
          вплющившись лбом.
Чтоб в будущем
          веке
         жизнь человечья
ракетой
   неслась в небеса —
и я,
      уставая
      из вечера в вечер,
вот эти
   строки
      писал.
Рабочий!
       Крестьянин!
         Проверь наощупь,
что
      и небеса —
      твои!
Стотридцатимиллионною мощью
желанье
   лететь
      напои!
Довольно
        ползать, как вошь!
Найдем —
          разгуляться где бы!
Даешь
   небо!
Сами
   выкропим рожь —
тучи
   прольем над хлебом.
Даешь
   небо!
Слов
   отточенный нож
вонзай
   в грядущую небыль!
Даешь
   небо!

[1925]

Приложение

Коллективное, 1924-1925

Рассказ о Климе, купившем заем, и Прове, не подумавшем о счастье своем

I

В деревушке
      Рачий брод
жили два соседа.
Что ни вечер,
53